Neuroimaging in hereditary neuromuscular disorders: a literature review and clinical case reports

Cover Page

Cite item

Full Text

Abstract

Hereditary neuromuscular disorders (NMDs) comprise a clinically and genetically heterogeneous group of conditions characterized by the involvement of the peripheral nervous system and skeletal muscles. This work presents a literature review focusing on brain neuroimaging findings in hereditary NMDs detected by magnetic resonance imaging.

The aim of this work was to describe and synthesize current data on brain magnetic resonance imaging abnormalities across various hereditary NMDs, based on a literature review and a clinical case series, and to evaluate potential clinico-radiological correlations.

A literature search was conducted in the PubMed database from 1984 to 2025 July using keywords including (white matter lesion) AND (myotonic dystrophy), (white matter lesion) AND (hereditary neuropathy), (white matter lesion) AND (Charcot–Marie–Tooth), (white matter lesion) AND (muscular dystrophy), (white matter lesion) AND (myasthenic syndrome), and (white matter lesion) AND (motor neuron disease). A total of 107 publications were included in the final review. A clinical case series with magnetic resonance imaging data is also presented, including Charcot–Marie–Tooth disease type 1X, myotonic dystrophy types 1 and 2, merosin-deficient congenital muscular dystrophy, and limb-girdle muscular dystrophy type 23.

The reviewed literature indicates that brain magnetic resonance imaging can have both diagnostic and prognostic clinical significance in some hereditary NMDs, especially in myotonic dystrophies, merosin-deficient muscular dystrophy, and Charcot–Marie–Tooth disease type 1X. The presented case series illustrates the variety of magnetic resonance imaging patterns and their association with clinical manifestations, underscoring the importance of integrating neuroimaging into the diagnostic workup for hereditary NMDs.

Full Text

Введение

Наследственные нервно-мышечные болезни (НМБ) представляют собой гетерогенную группу расстройств, связанных с поражением периферических мотонейронов и нервов, нервно-мышечного синапса и / или мышечных волокон, что клинически часто проявляется слабостью, утомляемостью и / или нарушением чувствительности [1]. Масштаб генетического разнообразия наследственных НМБ иллюстрируют последние обзоры литературы: идентифицировано >1200 генетических форм, задействующих ≥680 генов / белков, что влияет на номенклатуру и классификацию [2].

Современные исследования, посвященные нейровизуализации при НМБ, демонстрируют комплексный подход, включающий одновременный анализ поражений нервно-мышечного аппарата и центральной нервной системы (ЦНС). В частности, эти исследования акцентируют внимание на выявлении паттернов поражения белого вещества (БВ) головного мозга (ГМ), что позволяет уточнить их связь с клиническими проявлениями. Лейкоэнцефалопатия – общий описательный термин, применяемый для обозначения патологических изменений БВ ГМ независимо от их этиологии (генетические или приобретенные) [3]. Данный термин преимущественно используется для указания локализации поражения на основе данных магнитно-резонансной томографии (МРТ) и клинического обследования, без уточнения конкретной причины патологии. Лейкодистрофии, в отличие от лейкоэнцефалопатий, представляют собой редкие генетические болезни, связанные с первичным нарушением процессов миелинизации или поддержания миелина в ЦНС, приводящим к гипо- или демиелинизации [3, 4].

Цель работы – обобщить МРТ-паттерны поражения белого вещества при наследственных НМБ на основе обзора литературы и клинических наблюдений, оценить возможные клинико-визуализационные корреляции.

Был проведен обзор литературы, посвященной нейровизуализации при наследственных НМБ, в базе PubMed с 1984 г. по июль 2025 г. по следующим ключевым словам: (white matter lesion) AND (myotonic dystrophy), (white matter lesion) AND (hereditary neuropathy), (white matter lesion) AND (Charcot– Marie–Tooth), (white matter lesion) AND (muscular dystrophy), (white matter lesion) AND (myasthenic syndrome), (white matter lesion) AND (motor neuron disease). Поиск по ключевым словам (white matter lesion) AND (myotonic dystrophy) выдал 75 статей, поиск по ключевым словам (white matter lesion) AND (hereditary neuropathy) – 47 статей, поиск по ключевым словам (white matter lesion) AND (Charcot–Marie–Tooth)–37 статей, поиск по ключевым словам (white matter lesion) AND (muscular dystrophy) – 91 статью, поиск по ключевым словам (white matter lesion) AND (motor neuron disease) – 89 статей. Поиск по ключевым словам (white matter lesion) AND (myasthenic syndrome) не дал прямых результатов, однако при ручном поиске были найдены и включены в обзор 2 статьи. После первичного скрининга заголовков, аннотаций и дальнейшей полной оценки публикаций в данный обзор литературы были включены 52 публикации. Ручной поиск литературы привел к включению дополнительно 55 статей, охватывающих данные нейровизуализации при наследственных НМБ (рис. 1). На этапе анализа собранной литературы после применения критериев исключения всего в обзор по теме было включено 107 публикаций. Критерии исключения: исследования in vivo на животных моделях, in vitro, in silico; статьи без данных о нейровизуализации при наследственных НМБ; исследования, не касающиеся интересующих нас нозологий / генов; статьи на языках, отличных от русского или английского; препринты; статьи с ограниченным доступом. Дубликаты статей после проведения ручного поиска также были исключены.

 

Рис. 1. Визуальное представление процесса поиска и отбора публикаций для настоящего обзора

Fig. 1. Flow diagram illustrating the search strategy and selection process for publications included in this review

 

Изменения белого вещества головного мозга при первично-мышечном уровне поражения

На протяжении десятилетий основное внимание при изучении НМБ уделялось периферическим структурам, однако в последние годы все больше данных свидетельствует о вовлечении ЦНС, в частности ГМ [5]. Накапливаются сведения о наличии характерных МРТ-изменений при миотонических дистрофиях, врожденных мышечных дистрофиях и других распространенных наследственных миопатиях [6].

Миотоническая дистрофия 1-го типа (МД1). МД1 (OMIM: 160900) – аутосомно-доминантное заболевание, вызванное экспансией CTG-повторов в 3’-нетранслируемой области гена DMPK, локализованного на хромосоме 19q13.3. Это мультисистемное заболевание, проявляющееся миотонией, мышечной слабостью, развитием катаракты, гипогонадизма, лобной алопецией, когнитивным дефицитом и нарушением сердечного ритма [7–9]. МД1 традиционно делят на 4 подтипа в зависимости от величины CTG-повторов и возраста манифестации: 1) врожденная; 2) инфантильная / ювенильная (детское начало); 3) взрослая; 4) позднее начало / латентное (бессимптомное) течение [10].

Фенотип МД1 чрезвычайно вариабелен – от тяжелой врожденной до бессимптомного носительства. Увеличение числа CTG-повторов в DMPK при МД1 варьирует от 50 до 4000 и обычно коррелирует с возрастом начала заболевания, тогда как у здоровых людей количество повторов составляет <50 [11, 12]. DMPK принадлежит к семейству протеиновых серин-треониновых киназ и локализуется в синаптической щели в мозжечке, среднем мозге, гиппокампе и продолговатом мозге, на апикальной мембране эпендимы и хориоидного сплетения, постсинаптической мембране скелетных мышц, а также во вставочных дисках миокарда [13]. Экспансия CTG-повторов в гене DMPK вызывает накопление мутантных РНК-транскриптов, нарушая альтернативный сплайсинг генов пре-мРНК и приводя к синтезу аномальных изоформ тау-белка, который, снижая связывание с микротрубочками, склонен к гиперфосфорилированию и агрегации, в результате чего образует нейрофибриллярные клубки в нейронах и нарушает их функцию [14–20].

Поражение ЦНС при МД1 встречается часто и варьирует по выраженности клинических проявлений. Более тяжелые нарушения наблюдаются у пациентов с ранним началом [21–24]. При взрослом дебюте когнитивные нарушения более «тонкие»: может отмечаться нарушение памяти, исполнительных функций, вербальной и зрительно-пространственной сферы; также пациенты нередко отмечают апатию, изменение личности, анозогнозию и дневную сонливость, что снижает их качество жизни [25–28]. В ряде исследований подтверждена тенденция к ухудшению когнитивных функций с течением болезни [29–32].

Результаты первых компьютерных томографий, опубликованные в 1980-х гг., показали морфологическое поражение у пациентов с МД1, характеризующееся вентрикуломегалией и церебральной атрофией [33–36]. Исследования с применением МРТ ГМ показали наличие вентрикуломегалии и гиперинтенсивность в перивентрикулярных областях [23, 37–39]. Другой распространенной находкой в дополнение к церебральной атрофии является расширение пространств Вирхова–Робина [39–41]. Колокализация расширенных пространств Вирхова–Робина с поражением БВ была выявлена в некоторых случаях, часть очагов в БВ имели каплевидную, овальную или пальцевидную форму, точно соответствующую ориентации пространств Вирхова–Робина; другие очаги имели линейный характер, тогда как ряд поражений проявлялись в виде штриховидных или точечных изменений [42]. В ряде работ отмечалось выраженное уменьшение объема ГМ у пациентов с МД1 с началом во взрослом возрасте, в то время как изменение структуры БВ наблюдалось одинаково в разных возрастных группах [23, 43, 44]. В исследовании G. Bachmann и соавт. (1996) у 40 пациентов с МД1 помимо диффузной атрофии полушарий ГМ (68 %) и наличия расширенных пространств Вирхова–Робина (38 %) также отмечались подкорковые поражения БВ (65 %) и утолщение черепа (35 %) [45]. S. J. Huber и соавт. (1989) впервые описали «необычные» изменения БВ в передних и медиальных отделах височных долей: участки с высоким сигналом, линейной или пальцевидной формы, без сопутствующей атрофии [46]. Похожие изменения в передней височной доле обнаружены во многих других исследованиях [41, 43, 47–53]. При МД1 поражение передней височной доли отличается от поражения других долей ГМ и, по-видимому, захватывает дугообразные волокна [54]. Согласно исследованию M. O’Sullivan и соавт. (2001), гиперинтенсивность передней височной доли является радиологическим маркером синдрома CADASIL (cerebral autosomal dominant arteriopathy with subcortical infarcts and leukoencephalopathy, церебральная аутосомно-доминантная артериопатия с субкортикальными инфарктами и лейкоэнцефалопатией; OMIM: 125310), обусловленного гетерозиготными патогенными вариантами в гене NOTCH3 [55]. Однако исследования показали, что вовлечение передней височной доли также нередко встречается и при МД1, следовательно, результаты МРТ ГМ при подобных проявлениях должны быть интерпретированы исключительно при сопоставлении с данными тщательного клинического обследования. Ниже мы приводим собственное клиническое наблюдение, где первоначально на основании картины МРТ был заподозрен синдром CADASIL.

Клинический случай 1

Пробанд – женщина 39 лет, обратившаяся с подозрением на синдром CADASIL, с жалобами на нарушение походки, частые падения, слабость в ногах (не может долго ходить и стоять) и руках, онемение в конечностях и невозможность встать на носки и пятки. Заболевание манифестировало примерно с 25 лет в виде нарушения ходьбы (часто спотыкалась и падала). С 30 лет возникла слабость в руках (не могла открыть банку, завязать узел), с 35–36 лет появилась слабость в ногах, с 39 лет речь стала немного невнятной. По данным МРТ ГМ выявлена перивентрикулярная гиперинтенсивность БВ, в том числе с вовлечением передней височной доли (рис. 2).

 

Рис. 2. Магнитно-резонансная томография головного мозга при миотонической дистрофии 1-го типа. Обращают на себя внимание перивентрикулярная гиперинтенсивность белого вещества и вовлечение передней височной доли на снимках в режиме FLAIR1 (стрелки)

Fig. 2. Brain magnetic resonance imaging in myotonic dystrophy type 1. Periventricular white matter hyperintensity and anterior temporal lobe involvement are noted on FLAIR1 images (arrows)

 

По данным электронейромиографии выявлен первично-мышечный тип поражения. При клиническом осмотре обращали на себя внимание наличие слабости круговых мышц глаз в виде симптома ресниц, частичный птоз верхних век, снижение силы дистальных мышц ног до 4 баллов, отсутствие миотонических феноменов с рук, снижение сухожильных рефлексов с рук, отсутствие коленных и ахилловых рефлексов, снижение болевой чувствительности по типу «носков», нарушение походки с элементами степпажа, невозможность ходьбы на пятках и носках. Известно, что для МРТ-картины при CADASIL помимо гиперинтенсивности БВ характерны лакунарные кисты, церебральные микрокровоизлияния, расширение периваскулярных пространств Вирхова–Робина и атрофия мозга, среди которых количество лакунарных кист и атрофия мозга являются чувствительными маркерами [56]. Однако этих МРТ-проявлений у пробанда не отмечалось, и диссоциация клинических и МРТ-проявлений ставила диагноз CADASIL под сомнение. При тщательном сборе семейного анамнеза было выяснено, что у родного брата, отца, дяди и дедушки пробанда отмечалось нарушение походки. По данным МРТ ГМ у родного брата пробанда выявлены изменения БВ (без дополнительного уточнения), и ему ранее был проведен частичный анализ гена NOTCH3, при котором патогенных вариантов не было обнаружено. Было представлено фото и видео брата и отца пробанда, где отмечены птоз, степпаж, а у отца также лобная алопеция. Таким образом, с учетом клинических и генеалогических данных у пробанда была заподозрена МД1, подтвердившаяся при дальнейшем молекулярно-генетическом анализе (выявлено увеличенное число копий CTG-повтора (n2 >50) в 3’-нетранслируемой области гена DMPK). Аналогичное изменение обнаружено у брата, а остальные родственники не были доступны для проведения ДНК-диагностики.

Представленное клиническое наблюдение наглядно подчеркивает необходимость комплексного клинического обследования и тщательной дифференциальной диагностики с целью корректной интерпретации данных нейровизуализации и определения тактики молекулярно-генетического обследования для установления диагноза.

Следует учитывать, что хотя МРТ-картина при МД1 и CADASIL может быть схожей, патологические механизмы, лежащие в основе этих 2 заболеваний, различны. Изменения БВ по данным МРТ при МД1 могут быть проявлением нейродегенерации, связанной с накоплением тау-белка, а при CADASIL связаны со специфической артериопатией, поражающей главным образом мелкие перфорирующие и лептоменингеальные артерии ГМ по причине накопления в них гранулированного осмиофильного материала [57]. Уязвимость передней височной доли при CADASIL может быть связана с расширением периваскулярного пространства, обусловленным уникальной структурой последнего и васкуляризацией ветвями передней височной артерии [58]. Исследование H. Kim и соавт. (2018), включавшее 29 пациентов с МД1 и 68 пациентов с CADASIL, выявило, что лобные и теменно-затылочные доли, наружная капсула и базальные ганглии были вовлечены при МД1 в меньшей степени, чем при CADASIL, а церебральные микрокровоизлияния не наблюдались ни на одном из изображений МРТ пациентов с МД1, тогда как у 69 % пациентов с CADASIL микрокровоизлияния были зафиксированы [59].

Частота и выраженность поражения БВ, выявленные с использованием шкал Fazekas2 / ARWMC3, коррелируют с нейропсихологическим дефицитом, возрастом, скоростью прогрессирования МД1 и размерами экспансии CTG-повторов при МД1 [23, 25, 39, 43, 45, 60]. T. Cabada и соавт. (2021) в когорте из 33 пациентов показали, что у 16 (48,5 %) отмечалось прогрессирование поражения белого и серого вещества с сопутствующим ухудшением когнитивных нарушений [61]. Диффузионно-тензорная визуализация и иные современные методы показывают микроструктурные изменения БВ, а динамические наблюдения указывают на прогрессирование изменений БВ и атрофии у части пациентов [61, 62]. Несмотря на то что церебральная атрофия и степень поражения БВ достоверно коррелировали с нарушением интеллектуального развития, ряд работ не выявили четкой связи между прогрессированием МРТ-изменений и возрастом, нейропсихологическими отклонениями или выраженностью поражения нервно-мышечного аппарата [24, 26, 38, 49, 63].

У детей с MД1 еще в неонатальном периоде обнаруживают аномалии БВ: перивентрикулярную лейкоэнцефалопатию, корковую атрофию, вентрикуломегалию и истончение мозолистого тела [64–68]. Однако некоторые пациенты с врожденной МД1 демонстрируют нормальную картину МРТ и интеллектуальное развитие [69].

Миотоническая дистрофия 2-го типа (МД2). МД2 (OMIM: 602668) – аутосомно-доминантное заболевание, вызванное экспансией CCTG в интроне 1 гена CNBP (ZNF9), локализованного на хромосоме 3q21 [12, 70, 71]. Механизмы МД2 схожи с таковыми при МД1 [72]. В клинической картине отмечаются медленно прогрессирующая проксимальная слабость, миалгия, миотония, катаракта, возможны сердечные и эндокринные нарушения. Есть свидетельства о вовлечении ЦНС и сопутствующих когнитивных нарушениях [73]. Первое исследование визуализации мозга у пациентов с МД2 было проведено в 1997 г., и в последующем для рутинной визуализации мозга у пациентов с МД2 использовали МРТ 1,0 / 1,5 Т, где основными общими находками были диффузные перивентрикулярные изменения БВ [27, 60, 74–76]. Результаты исследований варьировали от легких, неоднородных и асимметричных поражений подкоркового и перивентрикулярного БВ до крупных лейкодистрофических изменений [39, 60, 76].

Клинический случай 2

Пробанд – женщина 49 лет с жалобами на птоз век, ощущение комка в горле, гнусавость, слабость ног (в виде трудности подъема и спуска по лестнице, подкашивания ног при ходьбе), дряблость мышц рук и ног, скованность при желании быстро встать, преходящие спазмы в животе, недержание мочи. Семейный анамнез отягощен, у отца и у деда по отцовской линии отмечалась слабость мышц ног. Из анамнеза известно, что первые симптомы возникли после 30 лет в виде слабости мышц шеи, женщине приходилось поддерживать голову при наклонах вперед и при попытке подъема головы в положении лежа. В 39 лет появилась слабость мышц туловища, приходилось поворачиваться на бок, чтобы встать с кровати. После 40 лет присоединились птоз век и трудности при проглатывании пищи, слабость мышц прогрессировала. Среди сопутствующих состояний отмечались гипотиреоз, пароксизмальная тахикардия, маточные кровотечения. Уровень сывороточной креатинкиназы не отличался от референсных значений (174–240 Ед / л). По данным игольчатой электромиографии выявлены признаки первично-мышечного поражения, редкие миотонические разряды. МРТ ГМ выявила перивентрикулярную гиперинтенсивность БВ (рис. 3). Объективно в неврологическом статусе отмечены слабость круговых мышц глаз, птоз, дисфония, слабость мышц сгибателей шеи (пациентка не может оторвать голову от кушетки), приемы Говерса при вставании с корточек; миотонических феноменов не обнаружено; сухожильные рефлексы оживлены, симметричны, чувствительных нарушений нет, координаторные пробы выполняет удовлетворительно. С учетом клинико-анамнестических данных и семейного анамнеза дифференциальный диагноз проводился с МД1 / МД2, при поиске экспансии повторов в гене ZNF9 выявлено увеличенное число копий CCTG-повтора (n2 >75).

 

Рис. 3. Магнитно-резонансная томография головного мозга при миотонической дистрофии 2-го типа. Обращает на себя внимание обширное поражение белого вещества головного мозга в виде перивентрикулярной гиперинтенсивности на снимках в режимах Т2-взвешенных изображений и FLAIR (стрелки)

Fig. 3. Brain magnetic resonance imaging in myotonic dystrophy type 2. Extensive white matter lesions presenting as periventricular hyperintensity are noted on T2-weighted images and FLAIR images (arrows)

 

В целом можно сделать вывод о том, что при МД2 поражение БВ встречается реже и менее обширно, чем при МД1, чаще выявляются перивентрикулярные очаги, преимущественно в лобных и теменно-затылочных областях, поражение височной доли встречается редко [27, 39, 60, 74, 76]. Атрофия белого и серого вещества ГМ при МД2 описана, однако ее патогенетическая природа остается неясной [77].

Мышечные дистрофии. Врожденные мышечные дистрофии (ВМД) – клинически и генетически гетерогенная группа НМБ, проявляющихся уже с рождения или в первые месяцы жизни. Для них характерны диффузная мышечная гипотония, задержка моторного развития, прогрессирующая мышечная слабость, а также морфологические признаки дистрофического процесса в мышечной ткани.

Наиболее распространенной формой является мерозин-дефицитная мышечная дистрофия. Она характеризуется генетической гетерогенностью и спектром фенотипов от тяжелой ВМД 1А-типа (ОMIM: 607855) до более легкой поздней формы поясно-конечностной мышечной дистрофии 23-го типа (ОMIM: 618138). Болезнь обусловлена биаллельными патогенными вариантами в гене LAMA2, кодирующем α2-цепь ламинина 211 (мерозин) [78]. Мерозин является белком экстрацеллюлярного матрикса скелетных мышц. Ламинины выполняют ключевую структурно-функциональную роль, формируя первичный сетчатый каркас базальной мембраны, на котором обеспечивается прикрепление внеклеточного матрикса к поверхности клеток. Ламинин α2 экспрессируется преимущественно в базальных пластинках скелетных и сердечной мышц, но также содержится в шванновских клетках, коже, синаптической базальной мембране периферических нервов, трофобласте [79]. Отсутствие ламинина α2 может нарушить связь между субсарколеммальным цитоскелетом и внеклеточным матриксом, что приводит к нестабильности сарколеммы и некрозу мышечных волокон [80].

Помимо характерного скелетно-мышечного поражения, у значительной части пациентов при МРТ ГМ выявляют изменения БВ, напоминающие лейкодистрофию. Первоначальные изменения на томограммах проявляются в виде очаговых или диффузных зон гиперинтенсивного сигнала в режиме T2-взвешенных изображений, преимущественно в перивентрикулярной и супратенториальной областях БВ, а при компьютерной томографии эти изменения соответствуют участкам сниженной плотности [81–87]. Изменения БВ также включают гиперинтенсивность в режиме FLAIR и гипоинтенсивность в режиме T1В в подкорковых и перивентрикулярных областях с сохранностью областей миелинизации (мозолистого тела и внутренней капсулы) на более поздних стадиях болезни [85, 88]. Эти изменения, стабильно выявляемые в течение первого года жизни, не связаны с демиелинизацией, а скорее являются вторичными и обусловлены повышенной проницаемостью базальных мембран из-за дефицита ламинина α2, что способствует увеличению содержания воды в тканях мозга [89].

В крупном когортном исследовании, включившем 130 китайских пациентов (116 с ВМД и 14 с поясно-конечностной мышечной дистрофией), у 95 (92,2 %) из 103 пациентов с ВМД выявлена диффузная гиперинтенсивность БВ на T2-взвешенных изображениях, тогда как у 8 пациентов, обследованных в возрасте от 5 дней до 4 мес, при МРТ либо не было выявлено изменений, либо отмечались единичные очаговые изменения [90]. Ранние исследования также демонстрируют высокую частоту поражения БВ. По данным исследования F. Geranmayeh и соавт. (2010), изменения БВ ГМ выявлены у 18 (85,7 %) пациентов из 21, причем у 3 пациентов МРТ была выполнена в неонатальном периоде, когда признаки могли еще отсутствовать [88]. J. Philpot и соавт. (1999) и S. Lamer и соавт. (1998) обнаружили изменения у всех 14 и 15 обследованных пациентов соответственно, возраст обследуемых был преимущественно старше 6 мес [85, 91].

Подобные изменения БВ ГМ выявлены у нашего пациента; представляем ниже данный клинический случай.

Клинический случай 3

Пробанд – мальчик 4 лет 11 мес из инбредной семьи, с подтвержденным диагнозом ВМД 1А-типа, обусловленной патогенным вариантом (NM_000426.3:c.1893_1897del, p.(Asp631GlufsTer8)) в гене LAMA2 в гомозиготном состоянии. С рождения отмечались мышечная слабость и затруднения сосания, задержка моторного развития: начал удерживать голову и самостоятельно сидеть с 2 лет 11 мес; к 4 годам 11 мес самостоятельной ходьбы не было. В неврологическом статусе отмечались диффузная мышечная гипотония, гипотрофия, сухожильная арефлексия, контрактуры коленных и голеностопных суставов, затруднены повороты в постели. При электрокардиографии выявлена умеренно выраженная тахиаритмия (частота сердечных сокращений – 102 уд. / мин). Уровень креатинкиназы – 191 Ед / л. При МРТ ГМ обнаружены признаки перивентрикулярной лейкоэнцефалопатии, умеренной гипоплазии червя мозжечка с локальным расширением субарахноидального пространства (рис. 4).

 

Рис. 4. Магнитно-резонансная томография головного мозга при врожденной мерозин-дефицитной мышечной дистрофии 1А-типа. Обращают на себя внимание признаки перивентрикулярной несимметричной лейкоэнцефалопатии на снимках в режимах Т2-взвешенных изображений и FLAIR (стрелки)

Fig. 4. Brain magnetic resonance imaging in congenital merosin-deficient muscular dystrophy type 1A. Asymmetric periventricular leukoencephalopathy is noted on T2-weighted images and FLAIR images (arrows)

 

Хотя изменения БВ в основном носят диффузный характер, у небольшой подгруппы пациентов наблюдаются слабо выраженные очаговые изменения [78, 92]. C. Y. Tsao и соавт. (1998) описали 2 пациентов с полным дефицитом ламинина α2, у которых помимо очагового или диффузного изменения БВ на Т2-взвешенных изображениях также наблюдалась полимикрогирия в лобной доле, сходная с таковой у пациентов с ВМД Фукуяма, синдромом Уокера–Варбурга и мышечно-глазо-мозговым синдромом [93]. Структурные аномалии мозга включают кортикальную дисплазию, лиссэнцефалию (агирию или пахигирию) и полимикрогирию [88, 94, 95]. Исследование, включившее 25 пациентов в возрасте от 9 мес до 34 лет, выявило корреляцию между наличием полимикрогирии и эпилепсией [96]. Отсутствие отклонений по данным МРТ ГМ у детей младенческого возраста не исключает диагноз мерозин-дефицитной ВМД, в таких ситуациях ряд авторов рекомендуют проведение повторной МРТ в возрасте старше 2 лет [84].

Поясно-конечностная мышечная дистрофия 23-го типа (ОMIM: 618138), также обусловленная патогенными вариантами в гене LAMA2, характеризуется более поздним дебютом, начиная с раннего детства и до зрелого возраста. У больных могут наблюдаться мышечная гипотрофия, синдром ригидного позвоночника с контрактурами суставов, обычно локтевых, а также прогрессирующая дыхательная недостаточность, сколиоз и кардиомиопатия [97–99]. В когорте D. Tan и соавт. (2021) среди 14 пациентов с поясно-конечностной мышечной дистрофией диффузная гиперинтенсивность БВ на Т2-взвешенных изображениях отмечалась у 9 (64,3 %) пациентов, а у 4 (28,6 %) обнаружены менее выраженные очаговые изменения (преимущественно в области передних / задних рогов боковых желудочков), т. е. суммарно изменения обнаружены у 13 (92,9 %) из 14 пациентов [90]. В других описаниях небольших когорт пациентов признаки поражения БВ ГМ отмечались у всех обследованных [100, 101]. При этом у некоторых пациентов могут наблюдаться незначительные очаговые изменения БВ, интерпретируемые как неспецифические признаки [102, 103].

Клинический случай 4

Пробанд – юноша 19 лет с подтвержденным диагнозом поясно-конечностной мышечной дистрофии 23-го типа, с патогенными вариантами в гене LAMA2 в компаунд-гетерозиготном состоянии (NM_000426.3:c.6584T>C, p.(Leu2195Pro)) и дупликацией экзонов 2–9 гена LAMA2. Заболевание дебютировало в 6 лет в виде утомляемости при физической нагрузке и нарушения походки. С 8 лет пациент стал ходить на носках, прогрессировала слабость проксимальных отделов ног. Уровень креатинкиназы составил 2900 Ед / л. При проведении электромиографии выявлен первично-мышечный тип поражения. МРТ мышц показала картину жировой инфильтрации преимущественно мышц бедер. При МРТ ГМ выявлены диффузные изменения БВ в обоих полушариях (рис. 5). При осмотре отмечены слабость круговых мышц глаз (3,5 балла), легкая слабость нижней порции мимических мышц (трудность удержания надутых щек), слабость передней группы мышц бедер (3,5 балла), слабость большой ягодичной мышцы (3 балла) и средней ягодичной мышцы (4 балла), гипертрофия икроножных мышц, пальпаторно – уплотнение мышц ног, их контурированность, снижение сухожильных рефлексов с рук и коленных рефлексов, отсутствие ахилловых и брюшных рефлексов, походка преимущественно на носках, приемы Говерса, крыловидные лопатки, ретракции ахилловых сухожилий, контрактуры голеностопных суставов.

 

Рис. 5. Магнитно-резонансная томография головного мозга при поясно-конечностной мышечной дистрофии 23-го типа. Обращает на себя внимание диффузная симметричная перивентрикулярная гиперинтенсивность на снимках в режимах Т2-взвешенных изображений и FLAIR (стрелки)

Fig. 5. Brain magnetic resonance imaging in limb-girdle muscular dystrophy type 23. Diffuse, symmetric periventricular hyperintensities are noted on T2-weighted images and FLAIR images (arrows)

 

Таким образом, изменения БВ при LAMA2-ассоциированной ВМД представляют собой преимущественно смешанный фенотип, обусловленный нарушением структурно-функциональной целостности гематоэнцефалического барьера с увеличением содержания меж- и внеклеточной воды, а также вторичным нарушением миелинизации вследствие дефицита ламинина α2, влияющего на выживаемость и дифференцировку олигодендроцитов.

Наследственные нейропатии. Считается, что наследственные моторно-сенсорные нейропатии, известные также как болезнь Шарко–Мари–Тута (ШМТ), представляют собой генетически разнообразную группу прогрессирующих заболеваний, затрагивающих преимущественно периферическую нервную систему, однако описаны формы, при которых поражается и ЦНС. Клинически ШМТ подразделяют на демиелинизирующую (ШМТ 1-го типа), аксональную (ШМТ 2-го типа) и промежуточную формы на основании скорости проведения по моторным волокнам срединного нерва на уровне предплечья [104]. Известно, что >80 генов ассоциированы с ШМТ с аутосомно-доминантным, аутосомно-рецессивным или сцепленным с Х-хромосомой наследованием [105].

Болезнь ШМТ 1Х-типа (OMIM: 302800) является второй по распространенности наследственной нейропатией после ШМТ 1А-типа. Болезнь обусловлена гетеро- или гемизиготными вариантами в гене GJB1, кодирующем белок коннексин 32, и наследуется Х-сцепленно доминантно. У пациентов с ШМТ 1Х-типа отмечается поражение как периферической, так и ЦНС, что, вероятно, связано с высокой экспрессией коннексина 32 в шванновских клетках периферических нервов и олигодендроцитах ГМ [106, 107]. Описаны транзиторные пароксизмальные поражения ЦНС с симптомами в виде головокружения, гемипареза, афазии, дизартрии, дисфагии, эпилептических приступов, атаксии, которые часто полностью или частично регрессируют в течение от нескольких минут до месяцев, с возможными рецидивами в последующие годы [59, 108–118]. При МРТ ГМ эти эпизоды сопровождаются гиперинтенсивными сигналами в БВ в режимах T2-взвешенных изображений / FLAIR (иногда в режиме диффузионно-взвешенных изображений) в перивентрикулярной области, внутренней капсуле, мозолистом теле, а также в полуовальных центрах. Во многих наблюдениях данные изменения также носили транзиторный характер и разрешались в сроки от нескольких дней до нескольких месяцев, иногда с имитацией острого рассеянного энцефаломиелита или лейкодистрофии [59, 108–111, 113–115, 117, 118]. Несмотря на то что в ряде случаев изменения по данным МРТ полностью исчезали в течение 26–100 дней, в отдельных наблюдениях оставались незначительные резидуальные изменения, коррелирующие с легкими клиническими проявлениями [108, 110, 112, 113].

Клинический случай 5

Пробанд – юноша 16 лет с подтвержденным диагнозом ШМТ 1Х-типа (NM_000166.6:c.548G>A,p. (Arg183His)) и типичными проявлениями наследственной нейропатии в виде нарушения походки (степпаж), гипотрофии мышц кистей, атрофии мышц стоп, высокого свода стоп и гиперестезии. По данным стимуляционной электромиографии в ногах моторные и сенсорные ответы не получены, скорость проведения импульса по моторным волокнам срединного нерва составила 32 м / с. В анамнезе 2 инсультоподобных состояния по типу транзиторных ишемических атак в течение 2 дней в виде онемения и постепенно развившегося тетрапареза. Оба эпизода прошли самостоятельно в течение нескольких часов. При МРТ ГМ в момент тетрапареза отмечены признаки симметричной перивентрикулярной лейкоэнцефалопатии с теменно-затылочным паттерном, которая частично регрессировала в течение 10 дней (рис. 6).

 

Рис. 6. Магнитно-резонансная томография головного мозга при болезни Шарко–Мари–Тута 1Х-типа: а – симметричные очаговые поражения белого вещества обеих гемисфер большого мозга в теменно-затылочной области в день инсультоподобного эпизода на снимках в режимах Т2-взвешенных изображений и FLAIR (стрелки); б – в динамике через 10 дней отмечается уменьшение очагов в белом веществе головного мозга

Fig. 6. Brain magnetic resonance imaging in Charcot–Marie–Tooth disease type 1X: a – symmetric focal white matter lesions in both cerebral hemispheres in the parieto-occipital region on the day of the stroke-like episode on T2-weighted images and FLAIR images (arrows); б – follow-up MRI after 10 days shows a reduction of the white matter lesions

 

Семейные случаи и отдельные наблюдения с рецидивирующими транзиторными инсультоподобными эпизодами описаны преимущественно у пациентов мужского пола в возрасте от 7 до 41 года, при этом у больных имеются типичные признаки наследственной нейропатии [108, 109, 114–116]. Женщины с ШМТ 1Х-типа реже страдают выраженными инсультоподобными эпизодами, как правило, они кратковременные и рецидивирующие без явных провоцирующих факторов [59, 112, 115, 118].

Изменения БВ ГМ редко могут быть обнаружены и при других типах наследственных моторно-сенсорных нейропатий. К примеру, ШМТ аксональная 2N-типа (OMIM: 613287), ассоциированная с геном AARS1, была диагностирована у китайского мальчика 8 лет с рецидивирующими острыми инсультоподобными эпизодами, которые сопровождались симметричными обратимыми очагами в БВ в режимах T2-взвешенных изображений / FLAIR и полным клинико-радиологическим восстановлением после лечения [119]. Примечательно, что клинико-нейровизуализационные данные демонстрируют значительное сходство с признаками при ШМТ 1X-типа, что требует дифференциальной диагностики между этими типами нейропатий. При дупликации PMP22 (ШМТ 1A-типа; OMIM: 118220) и делеции PMP22 (наследственная нейропатия со склонностью к параличам от сдавления; OMIM: 162500) описаны сопутствующие МРТ-изменения БВ, которые могут протекать бессимптомно и оставаться стабильными в динамике [120, 121]. Проспективная МРТ ГМ у 18 пациентов с ранним началом ШМТ 2A-типа, ассоциированной с геном MFN2, выявила МРТ-изменения в 7 (39 %) случаях [122]. Изменения представляли собой множественные рассеянные или сливные поражения с вовлечением как БВ, так и серого вещества. Кроме того, описан пациент с подтвержденным диагнозом ШМТ VIA-типа, также ассоциированной с геном MFN2, у которого при МРТ выявлены изолированные двусторонние поражения средних ножек мозжечка [123]. При аутосомно-рецессивной форме ШМТ 4D-типа (OMIM: 601455) также могут быть выявлены МРТ-изменения. У 2 детей из итальянской семьи с гомозиготным вариантом R148X в гене NDRG1 на T2-взвешенных изображениях выявлены единичные гиперинтенсивные очаги преимущественно в подкорковом лобном БВ [124].

В совокупности представленные наблюдения демонстрируют, что поражение БВ может встречаться при разных типах ШМТ, принимая форму бессимптомных, транзиторных либо стойких МРТ-аномалий, и в отдельных случаях предшествовать клиническим проявлениям или совпадать с ними. Учет возможности церебральных изменений при наследственных моторно-сенсорных нейропатиях важен для дифференциальной диагностики, планирования генетического тестирования и динамического МРТ-контроля.

Болезни мотонейрона. Болезни мотонейрона – группа нейродегенеративных заболеваний с преимущественным поражением двигательных нейронов. Самой частой и изученной формой является боковой амиотрофический склероз (БАС), который характеризуется поражением как верхних, так и нижних мотонейронов и клинически проявляется слабостью, атрофией, фасцикуляциями мышц, гиперрефлексией, наличием патологических знаков и нарушением бульбарных функций. У части пациентов могут отмечаться когнитивные и поведенческие нарушения в спектре фронтотемпоральной деменции [125]. Современные представления трактуют БАС как мультисистемное заболевание: помимо гибели мотонейронов в патогенезе ключевую роль играют глиальная, митохондриальная и аксональная дисфункции, нарушение РНК-метаболизма, а также дефекты внутриклеточного и межклеточного транспорта и протеостаза / аутофагии [125, 126]. БАС является генетически гетерогенным заболеванием и ассоциирован с более чем 40 генами.

Поражение БВ ГМ при БАС – нередкое явление; помимо классической дегенерации кортикоспинальных путей могут выявляться изменения подкоркового БВ. E. Andreadou и соавт. (1998) в ретроспективном исследовании выявили у 10 из 32 пациентов с достоверным или вероятным БАС асимметричные двусторонние гиперинтенсивные очаги в режиме T2-взвешенных изображений не только в кортикоспинальных трактах, но и в подкорковом БВ лобных долей, что указывает на более диффузное поражение ЦНС [127]. При этом у 2 пациентов отмечена изолированная кортикальная лобная атрофия с умеренной дилатацией желудочков. Исследования, посвященные нейровизуализации, описывают структурные «сигнатуры», ассоциированные с генетическими вариантами: у носителей экспансии повторов в C9orf72 отмечаются диффузные аномалии БВ [128, 129]. Описана пациентка 42 лет с экспансией GGGGCC-повторов в гене C9orf72, у которой при типичной клинической картине БАС при МРТ выявлены множественные юкстакортикальные и перивентрикулярные демиелинизирующие очаги, имитирующие рассеянный склероз, но при отсутствии клинических проявлений рассеянного склероза и нормальных результатах исследования спинномозговой жидкости был рассмотрен диагноз радиологически изолированного синдрома [130]. Авторы также предполагают, что экспансия повторов в C9orf72 может быть связана с активацией сигнального пути NF-κB, что потенциально способствует демиелинизации и представляет терапевтическую мишень. При БАС, вызванном патогенными вариантами в гене SOD1, режим диффузионно-тензорной визуализации показывает относительную сохранность кортикоспинальных трактов, т. е. такой БАС, вероятно, в первую очередь затрагивает спинной мозг по сравнению со спорадическими формами БАС [131, 132]. В крупном систематическом обзоре литературы по МРТ головного и спинного мозга при БАС показано, что гиперинтенсивность в режиме T2-взвешенных изображений вдоль кортикоспинальных трактов и гипоинтенсивность в режиме T2 в области моторной коры (motor band sign, или симптом двигательной полосы) встречаются у больных БАС значительно чаще, чем у здоровых, хотя эти признаки неспецифичны (рис. 7) [133]. J. Kassubek и соавт. (2007), применив воксельно-ориентированную морфометрию, выявили обширные изменения БВ у пациентов с болезнью Кеннеди (OMIM: 313200) во фронтальных областях и стволе ГМ [134]. Последующие исследования с использованием режима диффузионно-тензорной визуализации обнаружили локальные нарушения преимущественно в кортикоспинальных трактах и стволе ГМ. Однако крупное сравнительное исследование с включением 25 пациентов с болезнью Кеннеди и 25 пациентов со спорадическим БАС показало относительную сохранность БВ у большинства пациентов с болезнью Кеннеди и подтвердило информативность показателей диффузионно-тензорной визуализации для дифференциации быстро- и медленнопрогрессирующих типов болезни мотонейронов [135].

 

Рис. 7. Магнитно-резонансная томография головного мозга при боковом амиотрофическом склерозе [133]: а, г, ж – гипоинтенсивность двигательной коры (также называемая симптомом двигательной полосы) на снимках в режиме изображений, взвешенных по магнитной восприимчивости (стрелки); б, в, д, е, з, и – гиперинтенсивность на снимках в режиме FLAIR (стрелки)

Fig. 7. Brain magnetic resonance imaging in amyotrophic lateral sclerosis [133]: а, г, ж – hypointensity of the motor cortex (also referred to as the motor band sign) on susceptibility-weighted imaging sequences (arrows); б, в, д, е, з, и – cortical hyperintensity on FLAIR images (arrows)

 

Врожденные миастенические синдромы. Врожденные миастенические синдромы – гетерогенная группа наследственных заболеваний с нарушениями функции нервно-мышечной передачи, обусловленными патогенными вариантами в генах, кодирующих пресинаптические, синаптические или постсинаптические белки. Клинически выявляются слабость и патологическая утомляемость мышц, птоз, офтальмоплегия и дыхательная недостаточность в тяжелых случаях, тогда как первичные поражения ЦНС нехарактерны. Поражения БВ ГМ при врожденных миастенических синдромах встречаются крайне редко и чаще интерпретируются как следствие сопутствующих состояний (гипоксия, метаболические нарушения, осложнения перинатального периода). Поиск в базе данных PubMed по ключевым словам, касающимся поражения БВ при врожденных миастенических синдромах, не дал результатов, однако при ручном анализе литературы обнаружены 2 публикации. Небольшие участки повышения сигнала в БВ теменных долей в режиме Т2-взвешенных изображений описаны у новорожденного с генерализованной мышечной слабостью, у которого впоследствии был подтвержден врожденный миастенический синдром 2C-типа (OMIM: 616314), ассоциированный с геном CHRNB1 [136]. Однако эти изменения были расценены как признаки гипоксически-ишемической энцефалопатии. В свою очередь, G. Helman и соавт. (2019) описали 4 пациентов из 2 неродственных семей с проксимальной мышечной слабостью и нарушением походки: в одной семье у обоих новорожденных отмечался респираторный дистресс-синдром, в другой – эпизодические клинические ухудшения [137]. В биоптате мышц выявлены «рваные» красные волокна и тубулярные агрегаты, а при МРТ ГМ – признаки лейкоэнцефалопатии в виде обширных участков гиперинтенсивного сигнала в БВ ГМ в режиме Т2-взвешенных изображений с избирательным поражением средней пластинки мозолистого тела. Полногеномное секвенирование выявило гомозиготные вероятно патогенные / патогенные варианты в гене GFPT1, ассоциированные с врожденной миастенией 12-го типа с тубулярными агрегатами (OMIM: 610542), а декремент-тест подтвердил миастенический компонент. Авторы пришли к выводу о ранее не описанной связи GFPT1 с лейкоэнцефалопатией и выдвинули гипотезу о возможном вкладе митохондриальной дисфункции в патогенез.

Выводы

Полученные данные литературы свидетельствуют о том, что МРТ ГМ при различных наследственных НМБ выявляет порой характерные изменения, обладающие как диагностическим, так и прогностическим значением. Серия клинических наблюдений иллюстрирует разнообразие МРТ-паттернов и их связь с клиническими проявлениями, что подтверждает необходимость интеграции нейровизуализации в диагностику НМБ. Дальнейшие исследования должны быть направлены на изучение динамики МРТ-изменений и их взаимосвязи с клинической картиной и молекулярно-генетическими изменениями.

 

1 Fluid Attenuated Inversion Recovery – инверсия–восстановление с ослаблением сигнала от жидкости.

2 Шкала для оценки степени выраженности изменений белого вещества головного мозга.

3 Age-Related White Matter Changes scale – визуальная шкала оценки возрастных изменений белого вещества головного мозга по данным магнитно-резонансной или компьютерной томографии.

×

About the authors

Fatima M. Bostanova

Research Centre for Medical Genetics

Author for correspondence.
Email: bostanova@med-gen.ru
ORCID iD: 0000-0002-5337-1775
Russian Federation, 1 Moskvorechye St., Moscow 115522

I. V. Sharkova

Research Centre for Medical Genetics

Email: bostanova@med-gen.ru
ORCID iD: 0000-0002-5819-4835
Russian Federation, 1 Moskvorechye St., Moscow 115522

A. F. Murtazina

Research Centre for Medical Genetics

Email: bostanova@med-gen.ru
ORCID iD: 0000-0001-7023-7378
Russian Federation, 1 Moskvorechye St., Moscow 115522

References

  1. Goutman S.A., Callaghan B.C., Feldman E. A 2020 centenary perspective on neuromuscular disorders. J Neurol Neurosurg Psychiatry 2020;91:791–2. doi: 10.1136/jnnp-2020-324327
  2. Wu Y.-F., Chen J.-A., Jong, Y.-J. Treating neuromuscular diseases: unveiling gene therapy breakthroughs and pioneering future applications. J Biomed Sci 2025;32:30. doi: 10.1186/s12929-025-01123-z
  3. Vanderver A., Prust M., Tonduti D. et al. Case definition and classification of leukodystrophies and leukoencephalopathies. Mol Genet Metab 2015;114:494–500. doi: 10.1016/j.ymgme.2015.01.006
  4. Van der Knaap M.S., Schiffmann R., Mochel F., Wolf N.I. Diagnosis, prognosis, and treatment of leukodystrophies. Lancet Neurol 2019;18:962–72. doi: 10.1016/S1474-4422(19)30143-7
  5. Reimann J., Kornblum C. Towards central nervous system involvement in adults with hereditary myopathies. J Neuromuscul Dis 2020;7:367–93. doi: 10.3233/JND-200507.
  6. Angelini C., Pinzan E. Advances in imaging of brain abnormalities in neuromuscular disease. Ther Adv Neurol Disord 2019;12:1756286419845567. doi: 10.1177/1756286419845567
  7. Udd B., Krahe R. The myotonic dystrophies: molecular, clinical, and therapeutic challenges. Lancet Neurol 2012;11:891–905. doi: 10.1016/S1474-4422(12)70204-1
  8. Lee J.E, Cooper T.A. Pathogenic mechanisms of myotonic dystrophy. Biochem Soc Trans 2009;37:1281–6. doi: 10.1042/BST0371281
  9. Turner C., Hilton-Jones D. The myotonic dystrophies: diagnosis and management. J Neurol Neurosurg Psychiatry 2010;81:358–67. doi: 10.1136/jnnp.2008.158261
  10. De Antonio M., Dogan C., Hamroun D. et al. French Myotonic Dystrophy Clinical Network unravelling the myotonic dystrophy type 1 clinical spectrum: a systematic registry-based study with implications for disease classification. Rev Neurol (Paris) 2016;172:572–80. doi: 10.1016/j.neurol.2016.08.003
  11. Johnson N.E., Heatwole C.R. Myotonic dystrophy: from bench to bedside. Semin Neurol 2012;32:246–54. doi: 10.1055/s-0032-1329202
  12. Meola G., Cardani R. Myotonic dystrophies: an update on clinical aspects, genetic, pathology, and molecular pathomechanisms. Biochim Biophys Acta 2015;1852:594–606. doi: 10.1016/j.bbadis.2014.05.019
  13. Harper P.S. Congenital myotonic dystrophy in Britain. I. Clinical aspects. Arch Dis Child 1975;50:505–13. doi: 10.1136/adc.50.7.505
  14. Caillet-Boudin M.-L., Fernandez-Gomez F.-J., Tran H. et al. Brain pathology in myotonic dystrophy: when tauopathy meets spliceopathy and RNAopathy. Front Mol Neurosci 2014;6:57. doi: 10.3389/fnmol.2013.00057
  15. Conforti R., de Cristofaro M., Cristofano A. et al. Brain MRI abnormalities in the adult form of myotonic dystrophy type 1: a longitudinal case series study. Neuroradiol J 2016;29:36–45. doi: 10.1177/1971400915621325
  16. Itoh K., Mitani M., Kawamoto K. et al. Neuropathology does not correlate with regional differences in the extent of expansion of CTG repeats in the brain with myotonic dystrophy type 1. Acta Histochem Cytochem 2010;43:149–56. doi: 10.1267/ahc.10019
  17. Dhaenens C.M., Tran H., Frandemiche M.-L. et al. Mis-splicing of tau exon 10 in myotonic dystrophy type 1 is reproduced by overexpression of CELF2 but not by MBNL1 silencing. Biochim Biophys Acta 2011;1812:732–42. doi: 10.1016/j.bbadis.2011.03.010
  18. Mietelska-Porowska A., Wasik U., Goras M. et al. Tau protein modifications and interactions: their role in function and dysfunction. Int J Mol Sci 2014;15:4671–713. doi: 10.3390/ijms15034671
  19. Sergeant N., Sablonnière B., Schraen-Maschke S. et al. Dysregulation of human brain microtubule-associated tau mRNA maturation in myotonic dystrophy type 1. Hum Mol Genet 2001;10:2143–55. doi: 10.1093/hmg/10.19.2143
  20. Vermersch P., Sergeant N., Ruchoux M.M. et al. Specific tau variants in the brains of patients with myotonic dystrophy. Neurology 1996;47:711–7. doi: 10.1212/wnl.47.3.711
  21. Modoni A., Silvestri G., Pomponi M.G. et al. Characterization of the pattern of cognitive impairment in myotonic dystrophy type 1. Arch Neurol 2004;61:1943–7. doi: 10.1001/archneur.61.12.1943
  22. Ekström A.-B., Hakenäs-Plate L., Samuelsson L. et al. Autism spectrum conditions in myotonic dystrophy type 1: a study on 57 individuals with congenital and childhood forms. Am J Med Genet Part B Neuropsychiatr Genet 2008;147B:918–26. doi: 10.1002/ajmg.b.30698
  23. Caso F., Agosta F., Peric S. et al. Cognitive impairment in myotonic dystrophy type 1 is associated with white matter damage. PloS One 2014;9:e104697. doi: 10.1371/journal.pone.0104697
  24. Cabada T., Iridoy M., Jericó I. et al. Brain involvement in myotonic dystrophy type 1: a morphometric and diffusion tensor imaging study with neuropsychological correlation. Arch Clin Neuropsychol 2017;32:401–12. doi: 10.1093/arclin/acx008
  25. Baldanzi S., Cecchi P., Fabbri S. et al. Relationship between neuropsychological impairment and grey and white matter changes in adult-onset myotonic dystrophy type 1. Neuroimage Clin 2016;12:190–7. doi: 10.1016/j.nicl.2016.06.011
  26. Meola G., Sansone V. Cerebral involvement in myotonic dystrophies. Muscle Nerve 2007;36:294–306. doi: 10.1002/mus.20800
  27. Weber Y.G., Roebling R., Kassubek J. et al. Comparative analysis of brain structure, metabolism, and cognition in myotonic dystrophy 1 and 2. Neurology 2010;74:1108–17. doi: 10.1212/WNL.0b013e3181d8c35f
  28. Baldanzi S., Bevilacqua F., Lorio R. et al. Disease awareness in myotonic dystrophy type 1: an observational cross-sectional study. Orphanet J Rare Dis 2016;11:34. doi: 10.1186/s13023-016-0417-z
  29. Sansone V., Gandossini S., Cotelli M. et al. Cognitive impairment in adult myotonic dystrophies: a longitudinal study. Neurol Sci 2007;28:9–15. doi: 10.1007/s10072-007-0742-z
  30. Modoni A., Silvestri G., Vita M.G. et al. Cognitive impairment in myotonic dystrophy type 1 (DM1): a longitudinal follow-up study. J Neurol 2008;255:1737–42. doi: 10.1007/s00415-008-0017-5
  31. Winblad S., Samuelsson L., Lindberg C., Meola G. Cognition in myotonic dystrophy type 1: a 5-year follow-up study. Eur J Neurol 2016;23:1471–6. doi: 10.1111/ene.13062
  32. Peric S., Rakocevic Stojanovic V. Clusters of cognitive impairment among different phenotypes of myotonic dystrophy type 1 and type 2. Neurol Sci 2017;38:415–23. doi: 10.1007/s10072-016-2778-4
  33. Bird T.D., Follett C., Griep E. Cognitive and personality function in myotonic muscular dystrophy. J Neurol Neurosurg Psychiatry 1983;46:971–80. doi: 10.1136/jnnp.46.11.971
  34. Pires M.M., Nunes B., Monteiro L. Computed tomographic findings of brain and skull in myotonic dystrophy. J Neurol Neurosurg Psychiatry 1987;50:1387–8. doi: 10.1136/jnnp.50.10.1387-a
  35. Cornacchia L., Marina R., Ballanini V., Sozzi G. Computed tomographic findings of brain and skull in myotonic dystrophy. J Neurol Neurosurg Psychiatry 1988;51:1463, 1464. doi: 10.1136/jnnp.51.11.1463
  36. Walker G.L., Rosser R., Mastaglia F.L., Walton J.N. Psychometric and cranial CT study in myotonic dystrophy. Clin Exp Neurol 1984;20:161–7.
  37. Glantz R.H., Wright R.B., Huckman M.S. et al. Central nervous system magnetic resonance imaging findings in myotonic dystrophy. Arch Neurol 1988;45:36, 37. doi: 10.1001/archneur.1988.00520250042017
  38. Di Costanzo A., Di Salle F., Santoro L. et al. Brain MRI features of congenital- and adult-form myotonic dystrophy type 1: case-control study. Neuromuscul Disord 2002;12:476–83. doi: 10.1016/s0960-8966(01)00324-8
  39. Minnerop M., Weber B., Schoene-Bake J.-C. et al. The brain in myotonic dystrophy 1 and 2: evidence for a predominant white matter disease. Brain J Neurol 2011;134: 3530–46. doi: 10.1093/brain/awr299
  40. Serra L., Petrucci A., Spanò B. et al. How genetics affects the brain to produce higher-level dysfunctions in myotonic dystrophy type 1. Funct Neurol 2015;30:21–31.
  41. Di Costanzo A., Di Salle F., Santoro L. et al. Dilated virchow-robin spaces in myotonic dystrophy: frequency, extent and significance. Eur Neurol 2001;46:131–9. doi: 10.1159/000050786
  42. Renard D., Taieb G. White matter lesions in myotonic dystrophy type 1 co-locate with dilated perivascular spaces. Clin Neurol Neurosurg 2014;126:93–5. doi: 10.1016/j.clineuro.2014.08.016
  43. Zanigni S., Evangelisti S., Giannoccaro M.P. et al. Relationship of white and gray matter abnormalities to clinical and genetic features in myotonic dystrophy type 1. Neuroimage Clin 2016;11:678–85. doi: 10.1016/j.nicl.2016.04.012
  44. Franc D.T., Muetzel R.L., Robinson P.R. et al. Cerebral and muscle MRI abnormalities in myotonic dystrophy. Neuromuscul Disord 2012;22:483–91. doi: 10.1016/j.nmd.2012.01.003
  45. Bachmann G., Damian M.S., Koch M. et al. The clinical and genetic correlates of MRI findings in myotonic dystrophy. Neuroradiology 1996;38:629–35. doi: 10.1007/s002340050322
  46. Huber S.J., Kissel J.T., Shuttleworth E.C. et al. Magnetic resonance imaging and clinical correlates of intellectual impairment in myotonic dystrophy. Arch Neurol 1989;46:536–40. doi: 10.1001/archneur.1989.00520410070026
  47. Miaux Y., Chiras J., Eymard B. et al. Cranial MRI findings in myotonic dystrophy. Neuroradiology 1997;39:166–70. doi: 10.1007/s002340050385
  48. Abe K., Fujimura H., Soga, F. The fluid-attenuated inversion-recovery pulse sequence in assessment of central nervous system involvement in myotonic dystrophy. Neuroradiology 1998;40:32–5. doi: 10.1007/s002340050534
  49. Ogata A., Terae S., Fujita M., Tashiro K. Anterior temporal white matter lesions in myotonic dystrophy with intellectual impairment: an MRI and neuropathological study. Neuroradiology 1998;40:411–5. doi: 10.1007/s002340050613
  50. Naka H., Imon Y., Ohshita T. et al. Magnetization transfer measurements of cerebral white matter in patients with myotonic dystrophy. J Neurol Sci 2002;193,:111–6. doi: 10.1016/s0022-510x(01)00652-9
  51. Jakkani R., Jyoti S., Ahmed M., Thomas M.M. Magnetic resonance imaging findings in adult-form myotonic dystrophy type 1. Singapore Med J 2012;53:e150–2.
  52. Rollnik J.D., Heinz U., Lenz O. Myotonic dystrophy type 1 presenting with stroke-like episodes: a case report. BMC Res Notes 2013;6:243. doi: 10.1186/1756-0500-6-243
  53. Erokhina E.K., Shamtieva K.V., Melnik E.A. et al. Cognitive and emotional disturbances in adult patients with myotonic dystrophy type 1. Nervno-myshechnye bolezni = Neuromuscular Diseases 2024;14(2):12–24. (In Russ.). doi: 10.17650/2222-8721-2024-14-2-12-24
  54. Ebeling U., von Cramon D. Topography of the uncinate fascicle and adjacent temporal fiber tracts. Acta Neurochir (Wien) 1992;115:143–8. doi: 10.1007/BF01406373
  55. O’Sullivan M., Jarosz J.M., Martin R.J. et al. MRI hyperintensities of the temporal lobe and external capsule in patients with CADASIL. Neurology 2001;56:628–34. doi: 10.1212/wnl.56.5.628
  56. Ling Y., De Guio F., Jouvent E. et al. Clinical correlates of longitudinal MRI changes in CADASIL. J Cereb Blood Flow Metab 2019;39:1299–305. doi: 10.1177/0271678X18757875
  57. Chabriat H., Joutel A., Dichgans M. et al. CADASIL. Lancet Neurol 2009;8:643–53. doi: 10.1016/S1474-4422(09)70127-9
  58. Yamamoto Y., Ihara M., Tham C. et al. Neuropathological correlates of temporal pole white matter hyperintensities in CADASIL. Stroke 2009;40:2004–11. doi: 10.1161/STROKEAHA.108.528299.
  59. Kim H., Lim Y.-M., Oh Y.J. et al. Comparison of brain magnetic resonance imaging between myotonic dystrophy type 1 and cerebral autosomal dominant arteriopathy with subcortical infarcts and leukoencephalopathy. PloS One 2018;13:e0208620. doi: 10.1371/journal.pone.0208620.
  60. Romeo V., Pegoraro E., Ferrati C. et al. Brain involvement in myotonic dystrophies: neuroimaging and neuropsychological comparative study in DM1 and DM2. J Neurol 2010;57:1246–55. doi: 10.1007/s00415-010-5498-3
  61. Cabada T., Díaz J., Iridoy M. et al. Longitudinal study in patients with myotonic dystrophy type 1: correlation of brain MRI abnormalities with cognitive performances. Neuroradiology 2021;63:1019–29. doi: 10.1007/s00234-020-02611-9
  62. Labayru G., Diez I., Sepulcre J. et al. Regional brain atrophy in gray and white matter is associated with cognitive impairment in myotonic dystrophy type 1. Neuroimage Clin 2019;24:102078. doi: 10.1016/j.nicl.2019.102078
  63. Bajrami A., Azman F., Yayla V. et al. MRI findings and cognitive functions in a small cohort of myotonic dystrophy type 1: retrospective analyses. Neuroradiol J 2017;3023–27. doi: 10.1177/1971400916678223
  64. Peglar L.M., Nagaraj U.D., Tian C., Venkatesan C. White matter lesions detected by magnetic resonance imaging in neonates and children with congenital myotonic dystrophy. Pediatr Neurol 2019;96:64–9. doi: 10.1016/j.pediatrneurol.2019.03.004
  65. Kuo H.-C., Hsiao K.-M., Chen C.-J. et al. Brain magnetic resonance image changes in a family with congenital and classic myotonic dystrophy. Brain Dev 2005;27:291–6. doi: 10.1016/j.braindev.2004.09.002
  66. Hashimoto T., Tayama M., Miyazaki M. et al. Neuroimaging study of myotonic dystrophy. I. Magnetic resonance imaging of the brain. Brain Dev 1995;17:24–7. doi: 10.1016/0387-7604(94)00096-g
  67. Mutchnick I.S., Thatikunta M.A. Congenital myotonic dystrophy: ventriculomegaly and shunt considerations for the pediatric neurosurgeon. Childs Nerv Syst 2016;32:609–16. doi: 10.1007/s00381-015-2993-y
  68. Bosemani T., Jasien J., Johnston M.V. et al. Neonatal neuroimaging findings in congenital myotonic dystrophy. J Perinatol 2014;34: 159, 160. doi: 10.1038/jp.2013.142
  69. Falsaperla R., Praticò A.D., Ruggieri M. et al. Congenital muscular dystrophy: from muscle to brain. Ital J Pediatr 2016;42:78. doi: 10.1186/s13052-016-0289-9
  70. Liquori C.L., Ricker K., Moseley M.L. et al. Myotonic dystrophy type 2 caused by a CCTG expansion in intron 1 of ZNF9. Science 2001;293:864–7. doi: 10.1126/science.1062125
  71. Wenninger S., Montagnese F., Schoser B. Core clinical phenotypes in myotonic dystrophies. Front Neurol 2018;9:303. doi: 10.3389/fneur.2018.00303
  72. Karatzikou M., Bakirtzis C., Nikolaidis J. et al. White matter hyperintensities in myotonic dystrophy type 2: not always another expression of the disease. Mult Scler Relat Disord 2018;24:117–9. doi: 10.1016/j.msard.2018.06.020
  73. Peric S., Gunjic I., Delic N. et al. Cognitive assessment in patients with myotonic dystrophy type 2. Neuromuscul Disord 2022;32:743–8. doi: 10.1016/j.nmd.2022.06.011
  74. Hund E., Jansen O., Koch M.C. et al. Proximal myotonic myopathy with MRI white matter abnormalities of the brain. Neurology 1997;48:33–7. doi: 10.1212/wnl.48.1.33
  75. Meola G., Sansone V., Perani D. et al. Reduced cerebral blood flow and impaired visual-spatial function in proximal myotonic myopathy. Neurology 1999;53:1042–50. doi: 10.1212/wnl.53.5.1042
  76. Kornblum C., Reul J., Kress W. et al. Cranial magnetic resonance imaging in genetically proven myotonic dystrophy type 1 and 2. J Neurol 2004;251:710–4. doi: 10.1007/s00415-004-0408-1
  77. Peric S., Rakocevic-Stojanovic V., Meola G. Cerebral involvement and related aspects in myotonic dystrophy type 2. Neuromuscul Disord 2021;31:681–94. doi: 10.1016/j.nmd.2021.06.002
  78. Oliveira J., Gruber A., Cardoso M. et al. LAMA2 gene mutation update: toward a more comprehensive picture of the laminin-α2 variome and its related phenotypes. Hum Mutat 2018;39:1314–37. doi: 10.1002/humu.23599
  79. Allamand V., Guicheney P. Merosin-deficient congenital muscular dystrophy, autosomal recessive (MDC1A, MIM#156225, LAMA2 gene coding for alpha2 chain of laminin). Eur J Hum Genet 2002;10:91–4. doi: 10.1038/sj.ejhg.5200743
  80. Matsumura K., Campbell K.P. Dystrophin-glycoprotein complex: its role in the molecular pathogenesis of muscular dystrophies. Muscle Nerve 1994;17:2–15. doi: 10.1002/mus.880170103
  81. Vainzof M., Marie S.K., Reed U.C. et al. Deficiency of merosin (laminin M or alpha 2) in congenital muscular dystrophy associated with cerebral white matter alterations. Neuropediatrics 1995;26:293–7. doi: 10.1055/s-2007-979777
  82. Minetti C., Bado M., Morreale G. et al. Disruption of muscle basal lamina in congenital muscular dystrophy with merosin deficiency. Neurology 1996;46:1354–8. doi: 10.1212/wnl.46.5.1354
  83. Reed U.C., Marie S.K., Vainzof M. et al. Congenital muscular dystrophy with cerebral white matter hypodensity. Correlation of clinical features and merosin deficiency. Brain Dev 1996;18:53–8. doi: 10.1016/0387-7604(95)00095-x
  84. Trevisan C.P., Martinello F., Ferruzza E. et al. Brain alterations in the classical form of congenital muscular dystrophy. Clinical and neuroimaging follow-up of 12 cases and correlation with the expression of merosin in muscle. Childs Nerv Syst 1996;12:604–10. doi: 10.1007/BF00261655
  85. Lamer S., Carlier R.Y., Pinard J.M. et al. Congenital muscular dystrophy: use of brain MR imaging findings to predict merosin deficiency. Radiology 1998;206:811–6. doi: 10.1148/radiology.206.3.9494506
  86. Echenne B., Pages M., Marty-Double C. Congenital muscular dystrophy with cerebral white matter spongiosis. Brain Dev 1984;6:491–5. doi: 10.1016/s0387-7604(84)80032-7
  87. Bonati U., Bechtel N., Heinimann K. Congenital muscular dystrophy with dropped head phenotype and cognitive impairment due to a novel mutation in the LMNA gene. Neuromuscul Disord 2014;24;529–32. doi: 10.1016/j.nmd.2014.02.004
  88. Geranmayeh F., Clement E., Feng L.H. et al. Genotype-phenotype correlation in a large population of muscular dystrophy patients with LAMA2 mutations. Neuromuscul Disord 2010;20:241–50. doi: 10.1016/j.nmd.2010.02.001
  89. Menezes M.J., McClenahan F.K., Leiton C.V. The extracellular matrix protein laminin α2 regulates the maturation and function of the blood-brain barrier. J Neurosci 2014;34:15260–80. doi: 10.1523/JNEUROSCI.3678-13.2014
  90. Tan D., Ge L., Fan Y. et al. Natural history and genetic study of LAMA2-related muscular dystrophy in a large Chinese cohort. Orphanet J Rare Dis 2021;16:319. doi: 10.1186/s13023-021-01950-x
  91. Philpot J., Cowan F., Pennock J. et al. Merosin-deficient congenital muscular dystrophy: the spectrum of brain involvement on magnetic resonance imaging. Neuromuscul Disord 1999;9:81–5. doi: 10.1016/s0960-8966(98)00110-2
  92. Leite C.C., Reed U.C., Otaduy M.C.G. et al. Congenital muscular dystrophy with merosin deficiency: 1H MR spectroscopy and diffusion-weighted MR imaging. Radiology 2005;235:190–6. doi: 10.1148/radiol.2351031963
  93. Tsao C.Y., Mendell J.R., Rusin J., Luquette M. Congenital muscular dystrophy with complete laminin-alpha2-deficiency, cortical dysplasia, and cerebral white-matter changes in children. J Child Neurol 1998;13:253–6. doi: 10.1177/088307389801300602
  94. Mercuri E., Gruter-Andrew J., Philpot J. et al. Cognitive abilities in children with congenital muscular dystrophy: correlation with brain MRI and merosin status. Neuromuscul Disord 1999;9:383–7. doi: 10.1016/s0960-8966(99)00034-6
  95. Vigliano P., Dassi P., Di Blasi C. et al. LAMA2 stop-codon mutation: merosin-deficient congenital muscular dystrophy with occipital polymicrogyria, epilepsy and psychomotor regression. Eur J Paediatr Neurol 2009;13:72–6. doi: 10.1016/j.ejpn.2008.01.010
  96. Natera-de Benito D., Muchart J., Itzep D. et al. Epilepsy in LAMA2-related muscular dystrophy: an electro-clinico-radiological characterization. Epilepsia 2020;61:971–83. doi: 10.1111/epi.16493
  97. He Y., Jones K.J., Vignier N. et al. Congenital muscular dystrophy with primary partial laminin alpha2 chain deficiency: molecular study. Neurology 2001;57:1319–22. doi: 10.1212/wnl.57.7.1319
  98. Carboni N., Marrosu G., Porcu M. et al. Dilated cardiomyopathy with conduction defects in a patient with partial merosin deficiency due to mutations in the laminin-α2-chain gene: a chance association or a novel phenotype? Muscle Nerve 2011;44:826–8. doi: 10.1002/mus.22228
  99. Marques J., Duarte S.T., Costa S. et al. Atypical phenotype in two patients with LAMA2 mutations. Neuromuscul Disord 2014;24:419–24. doi: 10.1016/j.nmd.2014.01.004
  100. Gavassini B.F., Carboni N., Nielsen J.E. et al. Clinical and molecular characterization of limb-girdle muscular dystrophy due to LAMA2 mutations. Muscle Nerve 2011;44:703–9. doi: 10.1002/mus.22132
  101. Magri F., Brusa R., Bello L. et al. Limb girdle muscular dystrophy due to LAMA2 gene mutations: new mutations expand the clinical spectrum of a still challenging diagnosis. Acta Myol 2020;39:67–82. doi: 10.36185/2532-1900-009
  102. Chan S.H.S., Foley A.R., Phadke R. et al. limb girdle muscular dystrophy due to LAMA2 mutations: diagnostic difficulties due to associated peripheral neuropathy. Neuromuscul Disord 2014;24:677–83. doi: 10.1016/j.nmd.2014.05.008
  103. Saredi S., Gibertini S., Matalonga L. et al. Exome sequencing detects compound heterozygous nonsense LAMA2 mutations in two siblings with atypical phenotype and nearly normal brain MRI. Neuromuscul Disord 2019;29:376–80. doi: 10.1016/j.nmd.2019.04.001
  104. Pareyson D., Saveri P., Pisciotta C. New developments in Charcot–Marie–Tooth neuropathy and related diseases. Curr Opin Neurol 2017;30:471–80. doi: 10.1097/WCO.0000000000000474
  105. Beijer D., Baets J. The expanding genetic landscape of hereditary motor neuropathies. Brain J Neurol 2020;143:3540–63. doi: 10.1093/brain/awaa311
  106. Wang Y., Yin F. A review of X-linked Charcot–Marie–Tooth disease. J Child Neurol 2016;31:761–72. doi: 10.1177/0883073815604227
  107. Abrams C.K., Freidin M. GJB1-associated X-linked Charcot–Marie–Tooth disease, a disorder affecting the central and peripheral nervous systems. Cell Tissue Res 2015;360:659–73. doi: 10.1007/s00441-014-2014-6
  108. Hanemann C.O., Bergmann C., Senderek J. et al. Transient, recurrent, white matter lesions in X-linked Charcot–Marie–Tooth disease with novel connexin 32 mutation. Arch Neurol 2003;60:605–9. doi: 10.1001/archneur.60.4.605
  109. Goto H., Matsuo H., Ohnishi A. et al. X-linked motor and sensory neuropathy with pyramidal signs and cerebral white matter lesions. Muscle Nerve 2003;28:623–5. doi: 10.1002/mus.10442
  110. Sato K., Kubo S., Fujii H. et al. Diffusion tensor imaging and magnetic resonance spectroscopy of transient cerebral white matter lesions in X-linked Charcot–Marie–Tooth disease. J Neurol Sci 2012;316:178–80. doi: 10.1016/j.jns.2012.01.017
  111. Taylor R.A., Simon E.M., Marks H.G., Scherer S.S. The CNS phenotype of X-linked Charcot–Marie–Tooth disease: more than a peripheral problem. Neurology 2003;61:1475–8. doi: 10.1212/01.wnl.0000095960.48964.25
  112. Basri R., Yabe I., Soma H. et al. X-linked Charcot–Marie–Tooth disease (CMTX) in a severely affected female patient with scattered lesions in cerebral white matter. Intern Med Tokyo Jpn 2007;46:1023–7. doi: 10.2169/internalmedicine.46.0047
  113. Zhao Y., Xie Y., Zhu X. et al. Transient, recurrent, white matter lesions in X-linked Charcot–Marie–Tooth disease with novel mutation of gap junction protein beta 1 gene in China: a case report. BMC Neurol 2014;14:156. doi: 10.1186/s12883-014-0156-5
  114. Shu X.M., Tian M.Q., Li J. et al. X-linked hereditary motor sensory neuropathy type 1 (CMTX1) in a three-generation Gelao Chinese family. Neuropediatrics 2015;46:424–7. doi: 10.1055/s-0035-1564619
  115. Hu G., Zhang L., Zhang M. et al. Novel gap junction protein beta-1 gene mutation associated with a stroke-like syndrome and central nervous system involvement in patients with X-linked Charcot–Marie–Tooth type 1: a case report and literature review. Clin. Neurol. Neurosurg 2019;180:68–73. doi: 10.1016/j.clineuro.2019.03.018
  116. Zhan F., Tian W., Cao Y. et al. Episodic neurological dysfunction in X-linked Charcot–Marie–Tooth disease: expansion of the phenotypic and genetic spectrum. J Clin Neurol 2024;20:59–66. doi: 10.3988/jcn.2023.0104
  117. Almarzooqi A. Charcot–Marie–Tooth disease with leukodystrophy: an atypical presentation. Cureus 2024;16:e64335. doi: 10.7759/cureus.64335
  118. Yoshimoto Y., Yoshimoto S., Kakiuchi K. et al. Spatial fluctuation of central nervous system lesions in X-linked charcot-marie-tooth disease with a novel GJB1 mutation. Intern Med Tokyo Jpn 2024;63:571–6. doi: 10.2169/internalmedicine.1713-23
  119. Huang H., Zhang Y., Yang M. et al. Case report: early-onset Charcot–Marie–Tooth 2N with reversible white matter lesions repeatedly mimicked stroke or encephalitis. Front Pediatr 2022;10:935721. doi: 10.3389/fped.2022.935721
  120. Sacco S., Totaro R., Bastianello S. et al. Brain white matter lesions in an Italian family with Charcot–Marie–Tooth disease. Eur Neurol 2004;51:168–71. doi: 10.1159/000077664.
  121. Sanahuja J., Franco E., Rojas-García R. et al. Central nervous system involvement in hereditary neuropathy with liability to pressure palsies: description of a large family with this association. Arch Neurol 2005;62:1911–4. doi: 10.1001/archneur.62.12.1911
  122. Chung K.W., Suh B.C., Cho S.Y. et al. Early-onset Charcot–Marie–Tooth patients with mitofusin 2 mutations and brain involvement. J Neurol Neurosurg Psychiatry 2010;81:1203–16. doi: 10.1136/jnnp.2009.181669
  123. Oh J.-H., Lee H.S., Cha D.M., Kang, S.-Y. Hereditary motor and sensory neuropathy type VI with bilateral middle cerebellar peduncle involvement. Exp Neurobiol 2014;23:266–9. doi: 10.5607/en.2014.23.3.266
  124. Echaniz-Laguna A., Degos B., Bonnet C. et al. NDRG1-linked Charcot–Marie–Tooth disease (CMT4D) with central nervous system involvement. Neuromuscul Disord 2007;17:163–8. doi: 10.1016/j.nmd.2006.10.002
  125. Nijs M., Van Damme P. The genetics of amyotrophic lateral sclerosis. Curr Opin Neurol 2024;37:560–9. doi: 10.1097/WCO.0000000000001294
  126. Lorente Pons A., Higginbottom A., Cooper-Knock J. et al. Oligodendrocyte pathology exceeds axonal pathology in white matter in human amyotrophic lateral sclerosis. J Pathol 2020;251:262–71. doi: 10.1002/path.5455
  127. Andreadou E., Sgouropoulos P., Varelas P. et al. Subcortical frontal lesions on MRI in patients with motor neurone disease. Neuroradiology 1998;40:298–302. doi: 10.1007/s002340050588
  128. Bede P., Bokde A.L.W., Byrne S. et al. Multiparametric MRI study of ALS stratified for the C9orf72 genotype. Neurology 2013;81:361–9. doi: 10.1212/WNL.0b013e31829c5eee
  129. Agosta F., Ferraro P.M., Riva N. et al. Structural and functional brain signatures of C9orf72 in motor neuron disease. Neurobiol Aging 2017;57:206–19. doi: 10.1016/j.neurobiolaging.2017.05.024
  130. Oliveira Santos M., Caldeira I., Gromicho M. Brain white matter demyelinating lesions and amyotrophic lateral sclerosis in a patient with C9orf72 hexanucleotide repeat expansion. Mult Scler Relat Disord 2017;17:1–4. doi: 10.1016/j.msard.2017.06.010
  131. Stanton B.R., Shinhmar D., Turner M.R. et al. Diffusion tensor imaging in sporadic and familial (D90A SOD1) forms of amyotrophic lateral sclerosis. Arch Neurol 2009;66:109–15. doi: 10.1001/archneurol.2008.527
  132. Agosta F., Spinelli E.G., Marjanovic I.V. et al. Unraveling ALS due to SOD1 mutation through the combination of brain and cervical cord MRI. Neurology 2018;90:e707–16. doi: 10.1212/WNL.0000000000005002
  133. Zejlon C., Nakhostin D., Winklhofer S. et al. Structural magnetic resonance imaging findings and histopathological correlations in motor neuron diseases – a systematic review and meta-analysis. Front Neurol 2022;13:947347. doi: 10.3389/fneur.2022.947347
  134. Kassubek J., Juengling F.D., Sperfeld A.-D. Widespread white matter changes in Kennedy disease: a voxel based morphometry study. J Neurol Neurosurg Psychiatry 2007;78:1209–12. doi: 10.1136/jnnp.2006.112532
  135. Spinelli E.G., Agosta F., Ferraro P.M. et al. Brain MRI shows white matter sparing in Kennedy’s disease and slow-progressing lower motor neuron disease. Hum Brain Mapp 2019;40:3102–12. doi: 10.1002/hbm.24583
  136. Congenital Myasthenic Syndrome Type 2C in a Neonate: Redefining the Phenotype of CHRNB1-related Myasthenic Syndromes. Wiley Online Library 2023. Available at: https://onlinelibrary.wiley.com/doi/10.1002/cns3.20045.
  137. Helman G., Sharma S., Crawford J. et al. Leukoencephalopathy due to variants in GFPT1-associated congenital myasthenic syndrome. Neurology 2019;92:e587–93. doi: 10.1212/WNL.0000000000006886

Supplementary files

Supplementary Files
Action
1. JATS XML
Download
2. Fig. 1. Flow diagram illustrating the search strategy and selection process for publications included in this review

Download (865KB)
Indexing metadata
3. Fig. 2. Brain magnetic resonance imaging in myotonic dystrophy type 1. Periventricular white matter hyperintensity and anterior temporal lobe involvement are noted on FLAIR1 images (arrows)

Download (621KB)
Indexing metadata
4. Fig. 3. Brain magnetic resonance imaging in myotonic dystrophy type 2. Extensive white matter lesions presenting as periventricular hyperintensity are noted on T2-weighted images and FLAIR images (arrows)

Download (728KB)
Indexing metadata
5. Fig. 4. Brain magnetic resonance imaging in congenital merosin-deficient muscular dystrophy type 1A. Asymmetric periventricular leukoencephalopathy is noted on T2-weighted images and FLAIR images (arrows)

Download (541KB)
Indexing metadata
6. Fig. 5. Brain magnetic resonance imaging in limb-girdle muscular dystrophy type 23. Diffuse, symmetric periventricular hyperintensities are noted on T2-weighted images and FLAIR images (arrows)

Download (579KB)
Indexing metadata
7. Fig. 6. Brain magnetic resonance imaging in Charcot–Marie–Tooth disease type 1X: a – symmetric focal white matter lesions in both cerebral hemispheres in the parieto-occipital region on the day of the stroke-like episode on T2-weighted images and FLAIR images (arrows); б – follow-up MRI after 10 days shows a reduction of the white matter lesions

Download (1MB)
Indexing metadata
8. Fig. 7. Brain magnetic resonance imaging in amyotrophic lateral sclerosis [133]: а, г, ж – hypointensity of the motor cortex (also referred to as the motor band sign) on susceptibility-weighted imaging sequences (arrows); б, в, д, е, з, и – cortical hyperintensity on FLAIR images (arrows)

Download (1MB)
Indexing metadata

Copyright (c) 2025 Bostanova F.M., Sharkova I.V., Murtazina A.F.

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution 4.0 International License.
СМИ зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).
Регистрационный номер и дата принятия решения о регистрации СМИ: серия ЭЛ № ФС 77 - 85909 от  25.08.2023.